If you can’t say something nice, say it in Russian

By Dina, Translated by Kostya T. 

The routine is so familiar, it’s almost like a dance, now. I’m talking to someone new and, somehow, they get me talking about ethnicity and language. There is instantly a tension in the room as I debate whether or not to tell them, and they feel me debating, and I can see the expectation in their eyes. Then, cringing inwardly, I say, “yeah, I speak Russian. Fluently.” And so it begins. As a thoroughly Americanized Russian expat, my acquaintance with anyone can be divided into two parts: before I out myself as a Russian speaker and after.

I was born in Kaluga well after the fall of the Soviet Union, to two Ashkenazi Jews. The post-Soviet prospects looked bleak to my parents, two twenty-somethings with new medical degrees and an infant. We immigrated shortly before my second birthday.

The children (and sometimes adults) of Nassau County crowded around the first New and Different Thing that had come into their lives in a while. At first, I leaned into my own otherness. I was an outgoing latchkey kid who needed validation, and the nuances of bad versus good attention were lost on me. But even then, some part of me knew that “ooh, say something in Russian!” was not a request, but a command.

As I grew older, I learned the deeper truth — Russia didn’t want me either. To the Motherland, I was not a Russian. I was a Jew, and that was an important distinction. So, there I was. A Russian in American terms, subject to the mean-spirited oh-I’m-just-kidding Natasha jokes; a Jew by Russia’s standards, unwanted by the first soil I ever touched; a woman without a country. And there was nothing lonelier than trying to explain this to my friends, for whom religious and ethnic distinctions made no difference, — an American passport meant an American body, regardless of color, race or creed. So, by extension, Russian passport — Russian girl.

Even in the best of circumstances, I can never seem to communicate to monolingual Americans why I don’t respond kindly to what I’m sure is their polite curiosity. I can’t articulate why it boils my blood to hear, “oh, you speak Russian? What does [utter gobbledegook with a painful American accent] mean?” They don’t understand how much it hurts to watch someone gargle and spit your language in your face with no humanity behind it. I would never say a line in a language I didn’t understand just for shits and giggles. I can’t explain why a demand to “say something in Russian” makes me hostile. The average American born into English (give or take a Spanish course in high school) sees language as this quaint party trick you throw around. They can tell you how many cervezas they want. They don’t examine the depth of understanding, the nuances, the little things that get lost in translation. They don’t know — they can’t know — that a language unlocks a whole culture, that it links two minds. In other words, language is deeply, deeply personal, and to be reduced to entertainment value for my language is to be dehumanized.

As an adult, I have learned to inoculate myself against that tense prickling of the skin that occurs when I hear my name in conjunction with my country of origin. I don’t volunteer my background to new people. When it comes up, and the people are tactful, I politely and honestly decline to honor their requests for a language demonstration. “My culture is not for your entertainment,” I might say, or, “I’m not a dancing monkey,” for swifter effect. When people are pricks, I respond in kind. Somewhere out there is a tactless white boy convinced that “go fuck yourself” in Russian is a companionable greeting for a new friend. But I’m not sorry. It’s not like he’ll remember how to pronounce it anyway.


Если ты не можешь сказать ничего хорошего, скажи это по-русски

Перевод Кости Ч.

Я настолько привыкла к этой рутине, что в ней есть что-то, напоминающее танец. При общении с кем-то новым, каким-то образом разговор каждый раз заходит о национальности и языке. И тогда в комнате сразу же чувствуется напряжение, потому что я начинаю думать: рассказать им или нет? И они чувствуют, что я задумалась, и я вижу ожидание в их глазах. Тогда, съёживаясь внутри, я говорю: «да, я говорю по-русски. Свободно». Так оно и начинается. При том, что я  полностью американизированная иммигрантка из России, моё знакомство с кем-либо может быть поделено на две фазы: до и после того, как я раскрываю, что я говорю по-русски.

Я родилась в Калуге после распада СССР, в семье двух ашкеназских евреев. Пост-советская реальность не представляла ярких перспектив для моих родителей, двух людей двадцати-с-лишним лет, со свежеполученными медицинскими степенями и младенцем на руках.

Мы иммигрировали вскоре после того, как мне исполнилось два года. Дети, да и некоторые взрослые нью-йоркского округа Нассо Каунти скучковались вокруг той Новой и Другой Вещи, внезапно заполнившей их жизнь. Поначалу  я углубилась в свою собственную «иностранность». Я была общительным ребёнком работающих родителей, предоставленная сама себе, когда родители были на работе. Я остро нуждалась в самоутверждении и не чувствовала нюансов – разницы между хорошим и плохим вниманием. Но каким-то образом я всё же знала, что фраза «оо, а скажи-ка что-то по-русски» былa не просьбой, а приказом.

Когда я немного подросла,  я поняла более глубокую правду: Россия тоже меня не хотела. Для Родины, я не была русской. Я была еврейкой, а это было важным различием. Так что вот была я. Русская для американцев, с их злыми («не парься, я же шучу!») анекдотами про «Наташу»; еврейка по российским стандартам, нежеланная даже на самом первом клочке земли, до которого я дотронулась; женщина без страны. И мне никогда не было так одиноко, как в те моменты, когда мне приходилось объяснять всё это своим друзьям, для которых религия и национальность не имели значения. Для них американский паспорт означал просто американское тело, без различия между цветами, расами, или убеждениями. Так что, по аналогии, русский паспорт — значит русская девочка.

Даже при самых идеальных обстоятельствах я не способна объяснить сугубо англоязычным американцам, почему я не люблю то, что с их стороны вероятно выглядит, как вежливoe любопытство. Я не могу артикулировать, по какой причине у меня кипит кровь, когда я слышу «о, ты говоришь по-русски? А что значит [бубнит галиматью с ужасным американским акцентом]?» Они не понимают, почему так больно слушать, когда кто-то полоскает и выплёвывает твой язык тебе в лицо, без намёка на человечность за этими словами. Я бы никогда не сказала фразу на языке, которую я не понимаю, просто ради прикола. Я не могу объяснить, почему просьба «скажи-ка что-нибудь по-русски» так меня злит. Средний американец, родившийся в англоязычной среде (плюс-минус курс по  испанскому в школе), видит язык как причудливый фокус для тусовки. Он может тебе сказать, сколько ему нужно cervezas. Он не задумывается над глубиной значения, над нюансами, над маленькими деталями, теряющимися в переводе. Он не знает, и не может знать, что язык — это дверь в целую культуру, что язык связывает сознания. Другими словами: язык это нечто настолько личное, что быть уменьшенной до уровня чужого развлечения на родном языке — для меня это быть дегуманизированной.
Будучи взрослым человеком, я привила себя против того напряжённого колотья кожи, которое я ощущаю каждый раз, когда слышу своё имя в сочетании с названием страны моего происхождения. Я не предлагала новым знакомым обсудить моё происхождение. Когда это всплывает, и люди ведут себя тактично, я вежливо и честно отказываюсь почтить их запрос на языковую демонстрацию. Я могу добавить: «моя культура — не для вашего развлечения», или «я не танцующая обезьяна», ради эффекта. Когда люди хамят, я отвечаю взаимно. И где-то там сейчас существует как-раз тот бестактный белый мальчик, считающий, что «пошёл на хуй» – это дружественное приветствие для нового знакомого. Но мне не стыдно. Всё равно он не запомнит, как это правильно произносится.

One comment

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s